 На открытие музея писателя Воробьева приехали его дети29 сентября в области состоялись торжества, посвященные знаменитому курскому писателю Константину Воробьеву. Одним из важнейших событий стало открытие дома-музея на его родине – в селе Нижний Реутец Медвенского района. В этот день Воробьеву могло бы исполниться 85 лет. Но 30 лет назад от опухоли мозга прозаик умер в Вильнюсе, где провел большую часть своих дней. Писатель прошел в своей жизни все: голод 30-х, войну, плен, нежелание советских властей публиковать его произведения. В редкие приезды к родителям, которые так и остались жить в Нижнем Реутце, он просил не сносить дом. Но около 15 лет назад его родителей один за другим не стало, дом постепенно приходил в упадок. Администрация области решила сохранить «родовое гнездо» Воробьевых. Теперь дом-музей представляет собой три небольшие комнаты. В двух из них – фотографии родственников и самого писателя. Третью оставили «жилой» – русская печь с полатями, деревянные скамьи, стол. Фасад дома и его интерьер воссозданы по воспоминаниям односельчан. Среди них остались те, кто помнит Воробьева еще подростком. «В 14 лет Константин пошел работать в сельский магазин, чтобы прокормить семью, – там платили хлебом, – рассказывает Мария Степановна Воробьева, соседка и дальняя родственница писателя, – потом работал киномехаником в местном клубе, писал в районную газету Медвенки, а в 18 лет уехал в Москву к сестре». Потом были служба в армии, учеба в Высшем пехотном училище, война и плен. В 1943 году он бежал из лагеря и организовал в Литве партизанскую группу. Примерно в это же время написал первую повесть «Дорога в отчий дом», которая известна сейчас под названием «Это мы, Господи!». После войны Воробьев остался в Литве, заведовал отделом литературы и искусства газеты «Советская Литва», писал прозу. «Очень редко он приезжал к родителям, – продолжает рассказ Мария Степановна, – часто уходил в лес недалеко от села, мы его называем «Больший лес». Люди видели, как он там сидел с ручкой и листом бумаги – что-то писал». На открытие музея приехали дети писателя – Наталья и Сергей, сами уже люди «в возрасте». «Отец терпеть не мог долгий отдых, – рассказывает Наталья Константиновна, – когда семьей ехали куда-нибудь, он через два дня улетал. Любил быть на озерах в Литве, собирать ягоды, обожал рыбалку. Удочки сопровождали его всюду – в гараже, в кабинете». Писатель всегда вставал очень рано. «Он был жаворонком, – говорит сын Сергей Константинович, – просыпался всегда в 4–5 утра, зажигал свет в кабинете и работал до полудня. На его рабочем столе стоял портрет Хемингуэя, – он почему-то им очень дорожил». Если не было вдохновения, занимался домашними делами. Константин Дмитриевич очень ценил правду: в общении с людьми и в своих, написанных на заре, строках. «Мне отец стал более понятен, когда я прочитал его книгу, – сообщил Сергей Воробьев. – В 14 лет я не мог оторваться от повести «Крик». Примерно в это время стал понимать, что у любого писателя что-то должно лежать «в столе». Тогда я начал к нему приставать, чтобы он показал это мне». Прозаик всегда откровенно делился планами и мыслями: «На Руси были страшные времена, но подлее моего времени не было». Долгое время его произведений не знали – власти не хотели публиковать книги, в которых «звучала» правда жизни. На что Воробьев отвечал так: «Я не требовал наград за свои дела, потому что был настоящим русским». В 2000 году писатель был посмертно удостоен премии Александра Солженицина. /Анна НАРЫКОВА/ |
| Опубликована "Друг для друга", #522 |
| << Предыдущая статья | Версия для печати | Следующая статья >> |
