Шаромыжники в Курской губернии

Война 1812 года Курскую губернию напрямую не затронула. Однако после того, как Наполеон покинул отступающую армию, его солдаты оказались в критическом положении. Умирая от голода, холода, эпидемий и русских пуль, Жаны и Жаки, Анри и Пьеры бежали, куда глаза глядят. Некоторые задали такого стрекача со старой Смоленской дороги, что незаметно для себя оказались в окрестностях Курска.

Первой фразой, которую слышали курские крестьяне из уст несостоявшихся завоевателей было: «Шер ами...» (по-французски «дорогой друг»). Так французы просили о подаянии. Народ сразу окрестил их шаромыжниками. Позднее этим словом стали называть «неорганизованных» военнопленных, тех, кто находился вне специализированных лагерей.

Шаромыжничество как социальное явление длилось недолго. 4 января 1813 года на основании требований Императора Александра I по этому вопросу было составлено циркулярное предписание. Документ отправили из Министерства полиции губернаторам с требованием доставления к 20 февраля по прилагаемой форме на имя императора «точнейших сведений» о количестве военнопленных. Циркуляр разослан в 45 губерний и 2 области. К концу февраля – началу марта только 11 губернаторов смогли рапортовать Александру I о проделанной работе.

Согласно данным, поступившим от губернатора Аркадия Нелидова, копии которых хранятся в Государственном архиве Курской области, все прибывшие шаромыжники уже находились в лагерях, расположенных в Курске и Обояни. Причем столица губернии взяла на содержание преимущественно французов, а нынешний райцентр – австрийцев.

Нельзя сказать, что жизнь военнопленных была наполнена лишениями и страданиями. Очень часто, по свидетельству современников, они становились объектом повышенного внимания со стороны русских вдовушек. Особенно усердствовали помещицы, ходатайствуя на имя губернатора о приглашении в гости на несколько деньков одного-двух пленных. Судить о том, насколько были востребованы французы, мы не можем, так как на это нет достоверных известий. Зато обоянские австрийцы пользовались неограниченной популярностью.

Когда летом 1813 года пришло время репатриироваться на родину, все 22 австрийца в полном составе изъявили желание остаться в России навсегда. Препятствий в этом им никто не чинил, и обоянскому городничему оставалось лишь рапортовать губернатору об увеличении числа российских подданных.

Что касается французов, то, в отличие от других городов, Курск мог похвастать стопроцентной сохранностью жизней экс-шаромыжников. Всего в лагере находилось 1176 человек, включая четырех женщин (видимо, из маркитанток) в возрасте от 22 до 43 лет. Причем более 80% составляли 22–25-летние, в основном нижние чины линейной пехоты. Порядок в лагере поддерживали частично сами французы во главе с бригадным генералом бароном Пьером Жозефом Бильаром, капитаном Эдмоном Матоном, поручиком Пьером Анри Жаккеном, докторами Луи Мартином и Виктором Стерленом. Они следили за моральным обликом собратьев по несчастью, оказывали первую медицинскую помощь, справедливо распределяли скудную пищу, вспоминая, наверное, при этом любимое блюдо Наполеона – «цыпленка Маренго».

14 августа 1813 года 180 курских лошадей медленно двинулись в направлении Рыльска, Чернигова и далее до Франции, увозя в обозе несостоявшихся победителей.

Из рапорта обоянского городничего губернатору Нелидову «Именной список автрийцев»:

Унтер-офицер Юзеф Добровицкий – Обоянский уезд, село Куриловка; рядовые: Антон Лукашевич – Обоянский уезд, село Боброво; Иоган Стецко – Обоянский уезд, слобода Медвенка; Ян Главацкий, Филипп Гуминский, Юрий Мариневич, Михаил Павюк, Ян Горний, Михаил Смудло, Михаил Срока, Войцех Барский, Иван Деменюк, Иван Шеленишин, Михаил Пеньет, Иоган Почин, Иоган Блугаш, канонир Петро Войтко (все – Обоянь); Франц Поп – подгородняя слобода Казацкая; Иоган Пищак – село Курасовка; Христофор Китнер – деревня Ольховка; Ян Шеступинский – село Шевелево; фурлейт Василий Солувинский – село Красновка.

Возможно, потомки этих людей еще проживают в тех местах.

Кстати, слово шаромыжник в другом написании, а именно «широмыга» было зарегистрировано русскими фольклористами в Обоянском уезде Курской губернии. Выражение «Взять на широмыжку» встречалось в тех местах вплоть до конца XIX века. В академическом издании «Дополнение к Опыту областного великорусского словаря» (СПб., 1858) «широмыга» – это человек, любящий поживиться за чужой счет, безвозмездно.